Я верю в способности человека гораздо больше, чем в его жизненные обстоятельства и родословную.

Одна из самых разрушительных тенденций, тянущаяся испокон веков, — наша привычка избегать моральной ответственности. Человек пытается игнорировать реальность. Выдает желаемое за действительное, черное — за белое, уродство — за красоту, несправедливость — за должное.

Однажды мы поймем, что не стоит прислушиваться к сердцу, когда в голове — полный беспорядок.

Мы полжизни прожили с идеей борьбы за свои права, и люди все время твердили «сейчас не время, дождитесь удобного момента». Мне очень трудно это понять. Я буквально выхожу из себя, хотя прекрасно понимаю, что борьба требует времени. Но, по‑моему, люди, которые так рассуждают, на самом деле не хотят ничего менять. Действовать постепенно на их языке означает «бездействовать», «стоять на месте». Время не может быть «более подходящим» или «менее подходящим» — оно нейтрально. Мы сами решаем, как им распоряжаться: во благо или во вред.

Мы не успокоимся до тех пор, пока люди не перестанут кричать «Сила белых!», «Сила черных!» и не поставят во главу угла человеческие способности и божественное провидение.

Мы отказываемся верить, что казна правосудия пуста. Мы отказываемся верить, что хранилища этой нации не набиты подзавязку возможностями. Мы пришли обналичить чек. Чек на свободу и защиту со стороны государства.

Смелость сталкивается со страхом и берет над ним верх. Трусость сталкивается со страхом — и проигрывает.

Думаю, белокожий ребенок, который учится исключительно с белокожими детьми, вырастает человеком узких взглядов. В нем развивается бессознательный провинциализм, который вполне может перерасти (опять же, бессознательно) в уверенность в собственной исключительности. У темнокожих, в свою очередь, подобная ситуация спровоцирует комплекс неполноценности.

Чернокожие — американцы. Мы не имеем ни малейшего представления об Африке, хотя наши предки родом оттуда. Поэтому пора, наконец, признаться себе, что мы американцы и живем в американской культуре. Приняв это, человек осознает, кто он такой. Человеку необходимо знать, кто он. Наши судьбы и судьба Америки неделимы.

От себя не убежишь. Невозможно развестись с самим собой. Ты для себя всегда будешь на первом месте. Мы много рассуждаем о том, что человека создает окружение, что он приспособленец. Но, по‑моему, человек не сможет ни к кому приспособиться, пока не уживется сам с собой.

Мы должны развивать в себе способность прощать. Неспособный прощать не способен познать силу любви.

После того, как на меня в Гарлеме напали темнокожие, я был расстроен. Казалось несправедливым, что несмотря на все твои усилия, вместо понимания и благодарности ты встречаешь желание разрушать. А потом я пошел в церковь и общался с Богом, но теперь думал не столько о себе, сколько о людях, об обществе, которое побуждает к агрессии. Я удивился, насколько быстро удалось абстрагироваться от собственных переживаний, жалости к себе, и переключиться на этих, нападавших, людей. Я не могу их осуждать за акт вандализма, который они совершили, потому что общество до сих пор создает все условия для того, чтобы люди вели себя именно так.

Прощение — не одноразовая акция, а мировоззрение.

Я твердо решил любить. Если вы жаждете обрести высшее благо — вам поможет любовь. Самое волшебное свойство этого чувства в том, что когда мы любим, мы не способны ошибаться. Иоанн Златоуст был прав, сказав, что бог есть любовь. Тот, кто ненавидит, не знаком с богом. Тот, кто любит, постигает смысл вселенной.

Я все еще верю: настанет тот день, когда люди вложат мечи в ножны, повесят копья на стену, нация перестанет восставать против нации и больше никогда не познает войн. Я все еще верю, что когда-нибудь ягненок будет лежать рядом со львом, каждый человек будет сидеть у своего виноградника или под инжирным деревом — и никто ничего не будет бояться.

Бог уже наказал нас. Теперь мы должны либо стать братьями и выжить, либо умереть, как глупцы.