Я родился в 1929 году. Тогда были в моде новые имена, мне хотели дать одно из таких, например Револь. Но моя мама любила папу, а у него были ясные глаза, и она меня назвала Ясен.

До 80 лет я каждое утро совершал пробежки — в любую погоду, будь я дома или в командировке. Это помогало мне всегда оставаться в хорошей физической форме.

Я руковожу кафедрой зарубежной журналистики и литературы факультета журналистики МГУ уже 64 года. Рекорд ли это для Московского университета? Не знаю.

Деканом я стал в 35 лет. В ЦК КПСС хотели прислать на эту должность своего человека, но коллектив факультета очень активно выступил против. Выбрали меня. Это был 1965 год. Я не хотел быть деканом, но проработал в этой должности 42 года.

Журналист должен быть любопытным. Если у него нет этого качества, он никогда не станет хорошим журналистом.

Самые интересные телевизионные передачи — те, в которых есть аналитика. Мне нравится, как ведет программу «Что делать?» наш выпускник Виталий Третьяков, очень интересная передача «Игра в бисер» у нашего профессора Игоря Волгина.

Юрий Дудь? Я видел журналистов и поострее, и поинтереснее, и поинтеллигентнее.

Андрей Колесников — очень талантливый журналист. Он пишет интересно, аналитично и никогда не сбивается на сенсации.

Фейк-ньюс стали большой проблемой сегодняшней журналистики. Даже крупные, авторитетные СМИ порой публикуют непроверенные данные, потому что боятся проиграть в конкуренции за оперативность и не успевают сделать фактчек. Но практика показывает, что читатель больше доверяет газете или сайту, где информация тщательно проверятся. Пусть ее даже опубликуют чуть позже, чем в других СМИ, но читатель должен быть уверен в качестве и подлинности этой информации.

Мне однажды подарили бюст Сократа. Сократ говорил о том, что человек всегда должен сомневаться, поскольку сомнение развивает сознание. Умение сомневаться, не принимать все на веру — одно из самых важных качеств журналиста.

Уровень свободы слова сейчас и 20 лет назад примерно одинаковый. Все зависит не от власти, а от самого журналиста: если он профессионал, он найдет возможность высказать свое мнение.

Наша пресса во многом более свободна, чем американская и вообще западная. Американская пресса очень жестко управляется, несмотря на существование первой поправки к Конституции США (которая гарантирует в том числе свободу прессы и слова. — Esquire). Посмотрите, какое противостояние идет между ведущими американскими СМИ, между CNN и Трампом, посмотрите, как освещается в британских газетах история с отравлением Скрипалей. Они потеряли здравый смысл, и это просто позорная ситуация для западной журналистики, которая всегда считалась демократичной и объективной.

Через 30 лет, возможно, понятие «СМИ» перестанет существовать. Уже сейчас мы пользуемся термином «медиа» — он шире. Социальные сети, электронные СМИ останутся источниками информации, а аналитика сосредоточится в бумажных газетах и журналах. В печатной прессе будущее за специализированными газетами и журналами.

Как ни странно, цифровую журналистику проще держать под контролем, чем традиционную бумажную. Сайт можно легко заблокировать.

Блогеры никогда не победят традиционных журналистов — они находятся в разных информационных нишах. И печатная журналистика не умрет. Пресса очень многогранна, и эта многогранность будет развиваться дальше.

Руководство страны должно быть постоянно доступно журналистам. Представьте, если бы во время августовского путча 1991 года у дачи Горбачева в Форосе были журналисты. Они могли бы сфотографировать президента, опубликовать эти снимки — и весь мир увидел бы, что он здоров, а не болен, как официально заявляли путчисты.

Я больше четверти века дружил с Габриэлем Гарсиа Маркесом. Мы с ним познакомились в ЮНЕСКО в конце 1970-х годов. И он и я были членами комиссии по коммуникациям. Там собралось много интересных людей, например Хулио Кортасар. Все вместе мы обсуждали, какими станут коммуникации в конце XX и начале XXI века, подготовили совместную книгу под названием «Много голосов — один мир». Мне нравилась в Маркесе быстрая реакция на новые идеи, новые технологии. Он писал свои произведения на компьютере, потом распечатывал и правил от руки, а затем снова перепечатывал. Маркес говорил мне, что магия его текстов приходит в процессе этой самой правки. С Маркесом мы потом еще встречались на Кубе, много лет переписывались.

Лучше всего тратить деньги на книги.

Библия — самая великая книга, и ее должен прочесть каждый. В ней сконцентрирован огромный опыт всего человечества.

Журфак МГУ окончили более 30 тысяч человек. Наверное, нет такой сферы, где бы не работали наши выпускники. Среди них не только работники СМИ, но и писатели, политики, актеры, режиссеры, священники. Есть даже космонавт, Юрий Михайлович Батурин. Он преподает у нас на кафедре зарубежной журналистики и литературы.

Учиться нужно в любом возрасте. Когда в мае 1943 года мы вернулись в Москву из эвакуации, я пошел в седьмой класс и сдал вступительные экзамены в Институт иностранных языков. Мне разрешили посещать лекции, но потребовали школьный аттестат. Тогда я экстерном окончил школу, и меня зачислили сразу на второй курс. Это было в 1945 году. И сейчас я тоже учусь — у своих студентов.

Мы должны уважать студентов.

У меня был случай, когда на последнюю в семестре лекцию, перед Новым годом, со всего курса пришла только одна студентка. Я читал лекцию для нее одной.

Меня награждали почти все руководители нашей страны, при которых я жил. Но самая главная для меня награда — учить студентов. Я просто очень люблю их.