Добрый день, меня зовут Элайджа Вуд, и я неудачник.

Я самый старый тридцатиоднолетний актер в мире.

Благодаря матери я начал очень рано. Не все знают об этом, но моя первая роль в кино — крошечный эпизод во второй части «Назад в будущее». Мы жили в Айове, и когда мне было шесть, мать увидела какой-то рекламный ролик с детьми и решила, что все то, что они делали в кадре, я сделал бы лучше. Так я оказался в кино, и, кажется, именно так в кино оказались все дети-актеры. Но я счастлив, что не повторил ту судьбу, которая ждет большинство из них, когда они взрослеют.

Правила жизни Сергея Бодрова младшего
Далее Правила жизни Сергея Бодрова младшего
Правила жизни Адама Драйвера
Далее Правила жизни Адама Драйвера

Мое имя имеет несколько толкований. Самое популярное — «посланник Бога», но я предпочитаю «избранный».

Я работал с Сальмой Хайек и с Брук Шилдс. У меня даже есть их телефонные номера. Вы будете ненавидеть меня за это, но я никогда им не позвоню.

Я не звезда. Звезда — это шар раскаленного газа.

За пределами Голливуда тоже живут люди, но не все в Голливуде уверены в этом.

Сила кино огромна. Каждый раз, когда я встречаю Иэна Маккеллена, я вижу перед собой Гэндальфа.

Когда в 1999-м Питер Джексон пригласил меня во «Властелина колец», я буквально онемел и до позднего вечера не мог говорить. Зато моя сестра носилась по дому и верещала.

В Новой Зеландии я понял, что Средиземье все-таки существует.

Кажется, я один из немногих людей, которые видели, как плачет Питер Джексон.

Самая потрясающая вещь в книгах Толкиена заключается в том, что даже в моменты великого триумфа присут­ствует и великая скорбь.

После съемок Джексон действительно подарил мне это кольцо. Сейчас оно где-то у меня, но я не знаю, где именно. Я спрятал его — но как-то случайно, не нарочно. Просто положил в коробку, задвинул куда-то и с тех пор не видел.

Я никогда не думал, что меня станут продавать в виде игрушки.

Можете звать меня Фродо.

Есть люди, которые выросли на кино, и есть люди, которые выросли на книгах. А я вырос на музыке.

Когда мне сказали, что я буду играть Игги Попа (в биографическом фильме «Пассажир». — Esquire), я испугался до смерти. Обязательства, которые накладывает на тебя такая роль, не сравнить ни с чем. Поэтому, если быть с вами до конца откровенным, я даже почувст­вовал облегчение, когда мне сказали, что проект заморожен.

Браться нужно только за то, что тебя пугает.

Если бы я не был актером, я стал бы секретным агентом.

Самое странное, что дало мне кино, — это ощущение, что я могу влиять на мнение людей. Но я так и не научился пользоваться этим, потому что не уверен, что этим вообще нужно пользоваться.

Иногда быть частью великого лучше, чем просто быть великим.

Не иметь никаких планов — это тоже план.

Люди слишком много времени тратят на то, чтобы быть лучше, чем другие.

Очень легко превзойти кого-то в чем-то. Очень трудно побороть что-то внутри себя.

Мне трудно находить общий язык с теми, кто не считает, что «Империя наносит ответный удар» — это самый главный фильм трилогии.

Ты должен быть одинаково одержим тем, что ты любишь, и тем, что ты ненавидишь.

Самое главное, что я усвоил после съемок «Хулиганов Зеленой улицы» (фильм 2004 года о противостоянии британских футбольных группировок. — Esquire), заключается в том, что иногда те люди, которые кажутся нам жестокими и отталкивающими, живут более нормальной жизнью, чем мы.

Не надо путать идеи и их интерпретации.

Я нормальный человек. Очень жаль, но слово «нормальный» стало настолько затасканным, что быть нормальным теперь уже почти что неприлично.

Самая мучительная боль, которую мне довелось пережить на сегодняшний день, — это моя татуировка.

Я никогда не думал о том, что будут играть на моих похоронах. Может быть, что-то из Zombies (британская рок-группа, основанная в начале 1960-х. — Esquire). Или Good vibrations (знаменитая песня группы Beach Boys. — Esquire). Но, кажется, это будет чересчур позитивно.

Джаз — это слишком старомодный способ уложить девушку в постель. Попробуйте Blue Lines от Massive Attack.

Мечты часто сбываются, так что мечтай о самом невероятном.

Я везучий: мне никогда не приходилось работать с теми, кого я не переношу на дух.

Больше всего в накладных хоббичьих ногах меня раздражало то, что в конце дня они всегда пахли мочой.

Не бывает хороших сигарет.

Я никогда не говорил с собаками.