Истории|Материалы

Сэм Харрис. «Свобода воли, которой не существует»

Есть ли у мухи свобода воли, как наш опыт определяет будущее и откуда происходят желания — в фрагменте из книги Cэма Харриса «Свобода воли, которой не существует». Книга выходит 24 апреля в издательстве «Альпина Паблишер».

Ежесекундно наш мозг перерабатывает огромное количество информации, из которой нами осознается лишь малая толика. Хотя мы постоянно замечаем происходящие в нас перемены — в мыслях, настроении, восприятии, поведении и т. д., мы ничего не знаем о стоящих за ними нейрофизиологических механизмах. На самом деле мы весьма посредственные наблюдатели в том, что касается нашей собственной жизни. Часто окружающие люди по выражению лица и тону голоса лучше понимают наше состояние и мотивы поведения, чем мы сами.

Обычно я начинаю день с чашки кофе или чая, иногда с двух чашек. Сегодня утром я выпил кофе (две чашки). Почему не чая? Понятия не имею. Мне больше хотелось кофе, чем чаю, и я мог совершенно свободно получить то, что хотел. Был ли этот выбор осознанным? Нет. Выбор за меня совершили механизмы в мозге, причем таким образом, что я, субъект, якобы осознающий свои мысли и действия, не мог ни проконтролировать этот выбор, ни повлиять на него. Мог ли я «передумать» и приготовить чай прежде, чем сидящий во мне кофеман поймет, куда ветер дует? Да, но это тоже был бы бессознательный импульс. Почему он не возник сегодня утром? Почему он может возникнуть в будущем? Я не знаю. Намерение сделать именно то, а не другое идет не от разума — наоборот, оно появляется в нашем сознании, равно как и противоположные мысли и импульсы.

Физиолог Бенджамин Либет в своем знаменитом эксперименте показал с помощью электроэнцефалограммы, что двигательная область коры головного мозга активизируется примерно за 300 миллисекунд до того, как индивид решает сделать то или иное движение. Другая лаборатория продолжила работу, использовав метод функциональной магнитнорезонансной томографии (фМРТ). Участников эксперимента просили периодически нажимать на одну из двух кнопок, одновременно следя за произвольной последовательностью букв, которые появлялись на экране. Испытуемые сообщали, какая именно буква была видна в тот самый момент, когда они принимали решение нажать на кнопку. Экспериментаторы обнаружили, что в два отдела головного мозга информация о нажатой кнопке попала за целых 7–10 секунд до того, как испытуемый принял соответствующее решение. Недавно в ходе одного исследования регистрация сигналов коры головного мозга показала, что по активности всего-навсего 256 нейронов можно с 80%-ной долей вероятности предсказать движение за 700 миллисекунд до того момента, когда человек принял такое решение.

Эти данные трудно примирить с убеждением, что мы сознательно управляем своими действиями. Однако факт остается фактом: за доли секунды до того, как вы осознаете, что будете делать в следующий момент (казалось бы, вы при этом обладаете полной свободой действий), мозг уже принимает решение, как вам поступить. Это «решение» воздействует на сознание, и вы верите, что принимаете его самостоятельно.

Различие между «высшей нервной деятельностью» головного мозга и «низшей нервной деятельностью» мало что проясняет. Мне как сознательному субъекту повлиять на процессы в префронтальной коре столь же проблематично, как и заставить сердце биться. Всегда будет определенный промежуток между ментальными событиями, обеспечивающими появление осознанной мысли, и самой мыслью. И даже если это не так, даже если все психические состояния полностью синхронизированы с процессами в головном мозге, я все равно не могу предсказать, какая мысль мне придет в голову или какое намерение у меня возникнет, до того, как они появятся в моем сознании. Как изменится в следующий миг мое психическое состояние? Не знаю: все происходит само собой. И где же здесь свобода?


Представим себе идеальное устройство, позволяющее визуализировать функции и биохимические характеристики мозга, а также отмечать и расшифровывать малейшие изменения в мозговой деятельности. В лаборатории вы целый час думаете о чем угодно и делаете что угодно — исследователи, сканирующие мозг, прочитают все ваши мысли еще до их появления и предскажут все ваши поступки. Например, ровно через 10 минут и 10 секунд после начала эксперимента вы решили взять журнал со столика. Однако сканер регистрирует активность вашего мозга еще раньше, через 10 минут и 6 секунд после начала, — и экспериментаторы даже заранее узнают, какой вы выберете журнал. Некоторое время вы читаете, затем вам становится скучно и вы откладываете журнал в сторону. Экспериментаторы получили сведения о том, что вы перестанете читать, еще за секунду до того, как вы оторвали глаза от страницы, и могут даже назвать последнее прочитанное предложение.

То же самое касается и всего прочего. Вы пытаетесь припомнить, как зовут главного экспериментатора, но его имя выпало у вас из памяти. Затем в голове у вас всплывает имя Брент, хотя на самом деле его зовут Бретт. По завершении эксперимента вы хотите пойти в обувной и купить себе новые ботинки — но, немного подумав, соображаете, что сегодня сын возвращается из школы пораньше и у вас нет времени на магазины. Представьте себе, каково это — видеть хронологию ментальных событий у вас в мозге и видеозапись ваших поступков, доказывающие, что экспериментаторы знали, о чем вы подумаете и что сделаете, раньше вас. Разумеется, вы по-прежнему чувствовали бы себя абсолютно свободным, однако тот факт, что кто-то способен предсказывать ваши мысли и действия, намекает на то, что ваши ощущения иллюзорны. Большинство людей так спокойно увязывает законы природы со свободой воли лишь потому, что мы не понимаем всех причинно-следственных связей и никогда не представляли себе, как трактуется поведение человека в свете новых знаний.

Важно отдавать себе отчет в том, что мои аргументы против свободы воли никак не связаны с материалистической философией (убеждением, что реальность по сути своей вещественна). Несомненно, что все психические процессы (или по крайней мере большая их часть) — производные от физических процессов, происходящих в нервной системе. Мозг — это физическая система, и его деятельность подчиняется законам природы, поэтому у нас есть все основания полагать, что наши мысли и действия продиктованы изменениями в его функциональном состоянии и структуре. Но даже если бы человеческий мозг был вместилищем души, мои доводы остались бы прежними. Неосознанные движения души дарят не больше свободы, чем физиология.

Если вы не знаете, что ваша душа сделает в следующий миг, у вас нет самоконтроля. Это наблюдение абсолютно верно и для тех случаев, когда человек желает подчинить свои чувства и поступки некоей идее. Вспомним о миллионах христиан, чьи души ликуют, переполняются радостью или тоскуют во время богослужений. Свободой воли, однако, здесь пахнет не больше, чем в тех случаях, когда человек делает в точности то, что наметил. В выдержке, позволяющей соблюдать диету, таинственности не меньше, чем в соблазне съесть на завтрак вишневый пирог.

Разумеется, есть различие между преднамеренным и непреднамеренным действием, но это различие никак не подтверждает идею свободы воли (и никоим образом не вытекает из нее). Преднамеренное действие — в отличие от непреднамеренного — вырастает из нашего осознанного желания. Стоит ли говорить о том, что это различие отражается на уровне мозга? Сознательные намерения человека многое рассказывают о его личности. К садисту, которому нравится убивать детей, нельзя подходить с той же меркой, что и к водителю, который нечаянно сбил насмерть ребенка на дороге, поскольку осознанные намерения первого помогают представить, как он, скорее всего, поведет себя в будущем. Но откуда берутся сами намерения и что определяет их характер — тайна за семью печатями. Наше ощущение свободы воли проистекает из неспособности разобраться в самих себе. Мы не знаем, что собираемся делать, до тех пор, пока у нас не сформировалось намерение. Это заключение равносильно признанию того, что мы не управляем нашими мыслями и поступками в том смысле, который люди привыкли вкладывать в эти слова.

Разумеется, данное понимание ничуть не умаляет важности социальных и политических свобод. Свобода поступать согласно задуманному, и никак иначе, имеет непреходящую ценность. Если же вам приставили к виску пистолет, то эту проблему важно устранить при любых обстоятельствах. Однако мысль о том, что мы, сознательные существа, глубоко ответственны за нашу психическую жизнь и, как следствие, за наше поведение, не сообразуется с реальностью.

Давайте подумаем, что это такое — по-настоящему обладать свободой воли. Это значит, что нужно представлять и полностью контролировать все факторы, определяющие наши мысли и поступки. Но в этом-то и состоит парадокс, искажающий само понятие свободы. Какой смысл воздействовать на факторы влияния? Чтобы их стало больше? Ведь психическое состояние переменчиво и не отражает суть нашей личности. Мы не управляем бурей и мы не ее заложники. Мы сами буря.