Что это за программы

О том, как модная индустрия вредит экологии, накоплено уже немало данных — тут и отдельные аспекты вроде ядовитых отходов от процесса окраски тканей и микропластика, который образуется при эксплуатации синтетики, и глобальная угроза климату нашей планеты. Производство текстиля удвоилось c 2000 по 2015 год, а вот среднее количество раз, которое каждую вещь надевают до того, как отправить в утиль, наоборот, почти в два раза упало.

Вещи, которые перестали быть нужными, массово отправляются на свалки: в 2015 году объем текстильного мусора только в Америке составил 16 миллионов тонн (по миру точных данных нет). Многие вещи, которые отправляются на свалку, — вовсе не ветошь, а одежда в хорошем состоянии, которая разонравилась владельцу. С глобальным развитием быстрой моды и масс-маркет-брендов покупатели стали относиться к одежде как к одноразовому расходному материалу. Особенно остро это видно на примере вещей «не на каждый день» вроде странных трендовых вещей или карнавальных костюмов, которые после праздников отправляются в мусорки буквально тоннами. Проблема заключается не только в том, что при производстве вещей расходуются ресурсы вроде ископаемого топлива и чистой воды, но и в том, что многие современные ткани содержат синтетические полимеры, которые будут разлагаться столетиями.

Чтобы хоть немного решить проблему перепроизводства и неправильной утилизации одежды, модные бренды и стали запускать свои программы переработки. Идея простая: покупатели приносят вещи, которые им стали не нужны или износились, получают за это бонус от бренда, а сданные вещи отправляют на переработку или благотворительность. По такому принципу работают программы разных брендов компании H&M Group, они действуют в разных странах, в том числе и в России. H&M сотрудничают с немецкой компанией i: Collect, которая осуществляет сортировку вещей и берет на себя все дальнейшие этапы — отправку хорошей одежды благотворительным организациям и переработку той, которую уже нельзя носить. К услугам i: Collect прибегает и обувная марка Vagabond, которая в прошлом году расширила на Россию свою программу по сбору старой обуви. Эти бренды принимают любую одежду в любом состоянии и предлагают покупателям купоны на скидку на следующую покупку в обмен на сданную одежду.

Контейнеры для сбора одежды в Швейцарии Legion Media
Контейнеры для сбора одежды в Швейцарии

В России программы по сбору вещей действуют и у некоторых других брендов. Uniqlo принимают только свои вещи — их передают нуждающимся и студентам для арт-проектов. У Levi’s программа сосредоточена вокруг вещей из денима. В каждой стране бренд ищет локального партнера, обеспечивающего сбор и переработку одежды, и в России им стал фонд «Второе дыхание». Свои программы есть и у сетевых магазинов: например, в 2019 году российская обувная сеть Rendez-Vous запустила такую совместно с Дмитровским завод РТИ: из старой обуви на заводе делают резиновую крошку, которая идет на покрытие для спортивных и детских площадок.

В Европе и Америке подобные программы распространены еще шире: Páramo Clothing, Project Plan B, 1083, Girlfriend Collective — только некоторые из брендов, которые собирают старую одежду.

В чем проблема

Увы, то, что хорошо звучит на уровне идеи, не всегда реализуется на практике именно так, как задумано. По данным Фонда Эллен Макартур, из всей собранной на переработку одежды новыми вещами становится около 1%. В плане одежды переход с линейной экономики (то есть с той, при которой ресурсы изымаются из окружающей среды, превращаются в продукт, который затем утилизируется) на экономику замкнутого цикла (такую, при которой отходы используются снова для создания продукта) осложняется трудностями переработки некоторых тканей: так, 100%-ный полиэстер, хлопок и нейлон переработать относительно легко, а вот со смесовыми материалами дела обстоят сложнее. Даже то, что удается переработать, пока не может стать полноценным источником вторичного сырья для модных брендов. Например, H&M используют переработанный хлопок, который производят i: Collect из вещей, собранных на переработку, но чтобы поставить это на поток, необходим намного больший объем.

Есть и другое направление критики, с которым сталкиваются программы по сбору вещей. Одежда в хорошем состоянии, которая попадает в контейнеры для сбора и должна быть передана на благотворительность, на самом деле чаще всего отправляется в страны с менее развитой экономикой и перепродается в секонд-хендах. Для африканских стран вроде Руанды, Кении, Танзании и Уганды европейская и американская секонд-хенд-одежда стала бичом экономики: она тормозит развитие собственной промышленности, а также способствует экономическому расслоению общества.

Рынок секонд-хенд одежды в Кении Anna Kerber/dpa/Legion Media
Рынок секонд-хенд-одежды в Кении

Большая часть одежды, которая идет на продажу в секонд-хенды, попадает туда из специальных благотворительных контейнеров — их часто можно увидеть на улицах в европейских городах наряду с контейнерами для сбора вторсырья. Но оказывается, что и программы брендов по переработке одежды тоже к этому причастны. Блогер Елена Володина провела расследование насчет того, куда попадают вещи, сданные в H&M: оказалось, что одежда, которую должны были отправить на заводы i: Collect в Германии, перепродавали в Подмосковье под видом оптовых секонд-хенд-поставок. И если с экологической точки зрения перепродажа вещей не так уж и плоха, то с одеждой, пришедшей в негодность, при такой схеме возникает проблема: она окажется на свалке, поскольку не принесет прибыли перекупщикам.

Получается, что люди, сдавшие вещи по программе переработки, получают некоторое моральное удовлетворение от того, что поступили хорошо и помогли природе, а на самом деле ничего хорошего не происходит.

Что же делать

Один из вариантов решения — сотрудничество брендов с локальными компаниями, которые занимаются переработкой, апсайклингом или благотворительной сортировкой: такой подход сделает схему прозрачнее, «утечки» одежды в секонд-хенды или недобросовестной утилизации удастся избежать. «Было бы хорошо, чтобы H&M и Vagabond нашли [локальных] подрядчиков, которые с нуля могут заняться такими проектами. Пусть будет больше игроков на рынке, которые будут заниматься сортировкой и переработкой. Пусть это развивается в России. Россия — большой игрок на рынке потребления вещей», — считает Елена Володина. Тем более что удачные примеры уже есть — это и тот же Rendez-Vous, и уже упомянутый фонд «Второе дыхание», который смог наладить в России сортировку вещей, сотрудничество с рядом благотворительных организаций и переработку на заводе в Костроме. Фонд сотрудничает не только с Levi’s, но и с брендом Henderson и несколькими торговыми центрами в Москве.

Небольшие бренды решают проблему переработки творчески. Британская марка Marques’Almeida запустила собственную ресейл-платформу, для которой собирает и перепродает свои бывшие в употреблении вещи. Небольшие локальные марки в России тоже принимают свои старые вещи — в небольшом формате наладить их утилизацию проще, и такая одежда ложится в основу апсайклинг-проектов: такая инициатива есть у марки The Empty Industry, а марка Fy: r сотрудничает с фондом «Наследие Севера», возрождающим традиционные промыслы — старые вещи становятся домоткаными коврами.

К сожалению, и эксперты в области устойчивого развития, и представители крупных и не очень брендов сходятся во мнении, что для того, чтобы наладить хотя бы отдельные элементы модного замкнутого цикла на глобальном уровне, необходимы серьезные перестройки всей индустрии — отдельных инициатив недостаточно. Тем не менее это не значит, что мы бессильны: понимание проблемы покупателями, осознанный подход к покупкам и отказ от перепотребления — и есть те катализаторы, которые могут запустить необходимые перестройки.