Истории|Каково это

Каково это — врезаться в дом на самолете, и каково это — когда в твой дом врезается самолет

ЧАРЛЬЗ РИС, брокер на пенсии, 70 лет:

«Был чудесный день. Видимость — неограниченная. Я делал последний круг перед заходом на посадку в аэропорту Комптон, когда у меня отказал движок. Если вы летали на двухмоторном самолете, то знаете — там на каждом крыле по двигателю. Когда один из них отказывает, самолет начинает заваливаться на то крыло, где движок еще работает. В такой ситуации нужно просто поддать газу и постараться выровнять машину. Я особо не нервничал — летать с одним двигателем я умею, у меня стаж 47 лет. Я перешел в режим посадки. Но высота-то у меня была метров 300, не больше. Когда у вас отказывает двигатель, самолет, хочешь не хочешь, а высоту теряет. Ну а я-то и так лечу низко, к тому же медленно. Думаю: „Главное — не паникуй! Постарайся причинить минимальный ущерб на земле. Спасай себя и пассажиров“. Не то чтобы вся жизнь прошла у меня перед глазами. Я и не думал, что мне страшно. Но мы летели так низко и так медленно, что не было никаких сомнений: посадить самолет нормально у меня не получится. Он разобьется. Я сделал все, что мог. Постарался задрать нос машины, чтобы она упала на хвост и нанесла как можно меньший ущерб. К сожалению, там были дома. Я никак не мог сманеврировать и увернуться от них. К тому времени как машина упала, скорость у нас была километров 30 в час, не больше. Самолет перевернулся, а потом носом воткнулся прямо в кухню этой бедной женщины. Но всего этого я уже не видел: когда машина пошла вниз, я понял, что никак ее не контролирую, и просто закрыл голову руками».

ДЭРИЛ ИРВИН, консультант по ипотечному кредитованию, 49 лет:

«Сижу я, значит, дома, ем индюшачий тако, смотрю «Матрицу». Знаете, третья часть, когда за ними охотятся все эти огромные махины. Посмотрел на свою девушку, Регину, — а сидели мы у нее дома, и процитировал ей одну фразу из фильма этого, которую я наизусть знаю. Ну посмеялись мы с ней, я повернулся обратно к телеку и тут слышу — вроде как самолет идет на посадку. У Регины дом рядом с аэропортом, так что ничего необычного в этом нет, все время такое слышишь. Но потом — бабах! Все вдруг почернело. Я, наверное, вырубился, потому что ничего не почувствовал. Регину вообще из дома выкинуло, а меня прижал этот самолет, еще и крыша сверху обвалилась. Проходит несколько минут, я по-прежнему ничего не вижу, но слышу, как вокруг люди какие-то разговаривают и бегают — знаете, такой хрустящий звук, когда кто-то ходит по битому стеклу или черепице. Но что случилось, я все еще не понимаю, просто не складывается картинка. Звуки все очень глухие, почти как во сне. Я ничего не видел, потому что глаза мне залила какая-то жижа, как потом оказалось, это была кровь, которая хлестала из раны на голове. Я очнулся и попытался сказать: «Что случилось?» Но рот не слушался. Губа была порвана в двух местах и фактически отделилась ото рта. Такое было ощущение, что она просто болтается на тонкой веревке. Прихожу в себя в скорой — а они мне губу шьют. Тыкают в меня этими иголками — 19 швов положили! Я их спрашиваю: «Что случилось-то?» А они: «Тебя самолет сбил». Я такой: «Какого...»


ФотографияДэн Стейнберг / AP