Истории|Правила жизни режиссеров

Правила жизни Гарри Бардина

Мультипликатор, 75 лет, Москва
Я люблю Москву — за годы, которые тут прожил. Но Москву застраивают домами-дуроломами, а они затирают память

У меня простая биография: школа, завод, армия, институт, театр, ушел из театра. А все остальное — это мультипликация.

Я родился в 1941 году, в эвакуации, а должен был родиться в Киеве. Отец ушел на фронт в первый же день войны, и познакомился я с ним уже после Сталинградской битвы: на три дня его отпустили в Оренбург, где были мы с мамой.

Я верю в дружбу со школы. Но жизнь сильно разметала моих друзей. Так и положено, когда отцы — морские офицеры.

Начинал я с озвучивания. Это была потрясающая вольница. Приходили великие Раневская, Плятт, Грибов и начинали отчаянно хулиганить. И никто их не сдерживал. Вы послушайте «Карлсона» — что они там вытворяют. Вот я и втянулся.

Когда я написал свой первый сценарий для мультфильма, его сразу приняли. Потом я написал второй, и он на долгое время лег без дела. Тогда я решил его поставить сам. Так я и стал режиссером. А учился уже на своих собственных фильмах.

Можно, в принципе, сделать мультфильм и из «Братьев Карамазовых», и из «Войны и мира». Вопрос только — зачем.

Когда начался Каннский фестиваль, куда отправились мои «Выкрутасы» (мультфильм 1987 года, сделанный при помощи проволоки. — Esquire), я лежал в больнице. Вдруг меня выписывают, снаряжают в командировку, и вот я уже целую руку Клаудии Кардинале и получаю приз. Вернувшись в Москву, в первом же киоске прошу «Правду». Заметка: в Каннах не заметили советских фильмов так же, как не заметили забастовку местных шахтеров. Все. При чем тут шахтеры?

Я люблю Москву — за годы, которые тут прожил. Но Москву застраивают домами-дуроломами, а они затирают память.

Я не люблю пинать советское время. Это все равно что плохо отзываться о бывшей жене.

В советское время была дурная идеология, зато я понятия не имел о том, сколько стоит метр пленки. Теперь есть свобода, но деньги приходится добывать самостоятельно. Раньше европейцы завидовали нашей беспечности, а мы — их свободе. Теперь творческой свободы у всех поровну, но мы так и не научились добывать деньги.

Я доволен всем, что со мной произошло.

Сегодня любой может бесплатно скачать в интернете все мои фильмы, и ему в голову не приходит, что он крадет мою собст­венность. Но я не сторонник борьбы с ветряными мельницами вроде интернета. К тому же он помогает популярности.

Никогда не завидовал другим режиссерам. Когда знаешь, что у тебя есть что-то, чего нет у других, не можешь ревновать.

Творчество похоже на красную икру. Прежде чем раздавить и почувствовать вкус, ты катаешь ее языком во рту. И это самый прекрасный момент — ожидание.

Я человек увлекающийся. Когда я работал с проволокой или спичками, мне казалось, что это самое интересное. Но то, что я отложил, меня больше не волнует. Пуповина отрезана. Хотя мне до сих пор интересна реакция зрителей на эти вещи.

Я никогда не делил аудиторию на взрослую и детскую.

Не надо занижать умственную планку детей. Это всего лишь попытка выглядеть всезнающим на фоне ребенка.

Отцовство — это удар по твоему эгоизму. Но это счастье.

Ни в коем случае не хотел бы, чтобы мне вдруг снова стало 20 лет — не дай бог. Я люблю свое время и свой возраст.

Считается, что праздновать 40 лет нельзя, но я праздновал. Для многих это особая черта, но я ее перешагнул, не заметив.

Режиссура — это профессия взрослых.

Бессмысленно спрашивать, за что я люблю фильм. За что я люблю женщину? За завиток волос, что ли? Люблю, и все.

Любимые люди делают нас уязвимее.

У меня нет домашних животных, но я принадлежу к той части человечества, которая предпочитает собак. Кошки слишком много о себе понимают. В собаках же есть безотчетная привязанность, и значит, они более человечны.

Возраст — это не измерительная шкала.

editor
Записала Анна Львова
Фотограф Павел Самохвалов