Истории|Правила жизни музыкантов

Правила жизни Лу Рида

Музыкант, Нью-Йорк, умер в возрасте 71 года
Даже если ты в тысячный раз рисуешь один и тот же круг, он может получиться у тебя чуть лучше

Знаете пословицу «Бог бережет дураков и пьяниц»? Я прохожу по обеим категориям.

Есть вещи, которые мне и в голову не придет ставить себе в заслугу. Чистое везение. Слепая удача. Я не сел в ту машину. Или стоял на два шага левее. Сейчас я с тем же успехом мог бы сидеть в тюрьме, а не здесь. Я это знаю. Одна неудача — и все, тебя нет.

Отец рэпа? Да нет. Ни в коем случае. Ты поешь себе и поешь, думаешь, это речитатив, а потом вдруг говорят: рэп. Сам я ничего не изобретал.

Чтобы вкусно и полезно — такого не бывает. Однажды я пришел в «Карнеги» и говорю: «Дайте мне, пожалуйста, постную пастрами». А они мне в ответ: «Такой не бывает».

Я мог бы делать по 3–4 альбома в год. Сделать один — пустяк; а куда девать все остальное время? Это же не останавливается. Это всегда с тобой, это гонится за тобой по пятам.

Мою музыку считают насквозь мрачной, но это неправильно. По-моему, даже во времена The Velvet Underground некоторые вещи были по-настоящему веселыми. Они немодные, так что, возможно, их будут слушать годы спустя. Чего я и хотел. Я ими горжусь.

Обидно, когда ты еще не умер, а твои альбомы больше не выходят.

Я не могу делать все, что хочу. К примеру, вести свое телешоу. Или снять свое кино. Но внутри моего маленького мира никто не указывает мне, что будет на моих альбомах.

У меня в голове всегда звучит музыка.

Меня спрашивают: «Ты сохраняешь все эти риффы, идеи и так далее? Потому что если да, то для записи альбома тебе достаточно будет просто залезть в свою коллекцию». И я всегда собирался начать что-нибудь в этом роде, но так и не начал. Я ничего не храню.

Даже если ты в тысячный раз рисуешь один и тот же круг, он может получиться у тебя чуть лучше.

Страшно огорчают крупные промахи или когда решение приходит через два года после выхода альбома, и ты говоришь: «Черт, ну надо же!»

У меня есть много любимых песен, которых люди даже не замечают или прописали их по ведомству глупых. Вроде Senselessly Cruel и Shooting Star — мне очень нравится там оркестровая гитара в начале. Это чуть ли не лучшее, что я сделал, и никто — ровным счетом никто — этого не заметил.

Я не против повторов в припевах; я против повторов в основном тексте. В смысле, объем-то у тебя остается прежним. Так зачем ограничиваться тремя драгоценными камнями, если можешь получить шесть? Когда это поймешь, останется разве что одна трудность: как бы их не оказалось сорок. Вот почему важно редактировать, переписывать. В этом весь секрет. Я всегда переписываю.

То, что я не прочел всех пьес Шекспира, крайне печально.

Ты либо выкладываешься, либо нет.

Больше всего на свете я хочу бросить курить. Честно. Я уже много чего в жизни бросил, но это никак. Может, потому что последнее.

Я всю жизнь играл в баскетбол. Я его обожаю. Теперь я играю уже не так часто из-за коленей — им не нравится, когда столько прыгают, — но по-прежнему люблю баскетбол и «Никс». У меня есть кое-какие знакомые, и я иногда хожу по их абонементам. Сижу там вместе со Спайком и Вуди. Только меня репортеры не снимают.

Имейте хорошего юриста. Крепче держитесь за свой кошелек. Законы несправедливы.

Если ты музыкант — играй. Больше от тебя ничего не требуется.

Интервью Скотт Рааб
Фотограф Бэн Ваттс