Истории|Правила жизни обычных людей

Правила жизни Евгения Матафонова

Монтажник кондиционеров, 33 года, Москва
Я ужасно скучаю по детям — такие они угарные. 2004, 2005 и 2007 год рождения. Я думал, навсегда вместе. Мне кажется, было лучше, когда разводы были запрещены

«Маней» меня назвали в Астрахани. Это так, погоняло. Значит «маньяк».

Отец у меня с Новосибирска, мать с Калужской области. Я живу по-русски. У меня даже дачи нет, езжу в деревню. Все детство я косил, сажал, отбивал косу, ворошил сено и скирдовал. В общем, прошел школу деревни.

В десять лет я перебрал движок от мопеда. Дед говорил, что делать, а я делал. Сам все зачистил, разобрал, покрасил, и это стал мой первый мопед.

Я не лазил по подвалам, не играл в карты. Только техника.

Когда мне было двенадцать, я купил себе «ИЖ-каблук». На скорости уходил от ментов, вошел на двух колесах в поворот, потом в арку начал заворачивать, но не вписался. Там камень возле арки лежал, в него и врезался. До сих пор друзья вспоминают. Это детство.

После развода меня мать часто с отцом путала. Бывало, в коридоре утром встретит спросонья и аж вздрагивает.

Родители развелись в 1990-м, и мать скрывала от нас контакты отца. Я спустя десять лет решил его разыскать. Приехал на побывку из армии, нашел его адрес. Открываются двери лифта — стоит мужик какой-то у окна и курит. А отец никогда не курил, вообще никогда. Тут он поворачивается, и я его узнаю. «Па, здорово!» — «Здорово. Что, как?» — «Нормально, вот в отпуск из армии приехал». — «Слушай, я тут долго не могу стоять, я не один». На этом все и кончилось. Больше я его разыскивать не пытался.

Я ушел в армию с третьего курса, прямо в окно. Благо, на первом этаже живу. Девяностые, тачки, деньги, наезды. В дверь позвонили, смотрю — ага, за мной ребятки пришли. Собрал вещи и тикать — сделал ноги в армию.

Девяностые я ощутил по полной. Они были какие-то щекотные, неуютные. Приезжали бандиты, я вызывал своих. И махались, и машины забирали. Я участвовал в терках, в делах с машинами и сервисами. Мог накосорезить, и за меня впрягались. Но девяностые ушли, и те друзья ушли.

Еще когда я в ПТУ учился, ко мне мастер подходил и спрашивал: «Жень, сколько возьмешь за замену сцепления?» Я с двенадцати лет работаю и не хочу легких денег.

До армии я работал в автосервисе и до сих пор люблю ковыряться с машинами. Но в сервисе не стал работать. Однообразно это — поставят тебя слесарем на ходовую часть, и ты от подъемника не отходишь. Мотористом поставят — будешь каждый день видеть эти двигатели и с ума сойдешь. А в кондиционерах и вода, и электрика, и медь, и сварка, и клиенты разные. Поэтому я тут завис и уходить не собираюсь.

Я по жизни могу побеспределить, но только для развлечения — как забава. А так я никого не обижаю. В милиции меня все знают, и отделение — дом родной. Жена бывшая наряд четыре раза подряд вызывала. Интернет отключу ей — вызывает полицию. Меня забирают, проходит время, привозят обратно. Все знакомые там. Теперь кондеи им ставлю.

Мы познакомились с женой на шашлыках. Я поехал за водкой на чужой машине, не вписался в поворот и улетел в кювет. А самое смешное, что перед поворотом этим, на помойке, надпись: «Умру, но газ не сброшу!» То есть я не первый там разбился. Вернулся я назад с фингалом, без машины и без водки, но ее это не напугало. Она меня выбрала, а дальше уже я к ней привязался. А разошлись мы молча. Я просто написал эсэмэску, и все.

Я ужасно скучаю по детям — такие они угарные. 2004, 2005 и 2007 год рождения. Я думал, навсегда вместе. Мне кажется, было лучше, когда разводы были запрещены.

Мне не тяжело было сидеть с детьми. Я им игрушки делал, водил в сад, ходил за молоком на молочную кухню. А теперь я вижусь с ними, только когда жена за чем-нибудь приезжает. Потом — когда дети вырастут — она поймет, что не надо было так делать. Я по своему детству сужу.

Лучше вообще в брак не вступать, а просто жить душа в душу. Венчание разве что оставить.

Есть ощущение, что надо мной что-то типа проклятья. Раз ехал с армии в отпуск, выхожу из метро, навстречу — бабка. Поворачивается ко мне и говорит: «Ты куришь, ты будешь проклят!» Волнует меня это иногда — особенно когда невзгоды, трудности и что-то хреновое случилось. Сразу эта бабка вспоминается.

На мотоцикле мы вместе с сыном разбились. Поехали прописывать третьего ребенка, а на обратном пути нам дорогу на красный свет переезжает шестерка. Тормозить уже было поздно. Только и успел, что поднять колесо переднее и всем корпусом его протаранил. «Московский комсомолец» даже писал про этот случай. Водитель шестерки погиб на месте, у сына небольшой перелом ноги, а у меня расхождение лонных костей и перелом кисти. Очнулся в гипсе. Где я, что со мной? С сыном, говорят, все нормально. Сразу отлегло. Я считаю, что повел себя правильно. Но случай, конечно, глупейший, сродни одному видео про двух водил, которые на узкой дороге одновременно решили посмотреть в окно. Не видел такой ролик? «Самые нелепые смерти», кажется.

У меня на кольце написано «Господи Н, помилуй меня грешного». «Н» — значит «Наш».

Увижу какое-то ДТП — могу на некоторое время утихомириться своим порядком. Поезжу спокойно, потом опять начинаю ускоряться и обгонять. Дизель гораздо приятнее: на малых оборотах он хорошо вытягивает.

Я даже не знаю, где у меня что в гараже лежит. Порядок в гараже я навожу, когда нечем заняться и когда скучно. А на кухне я люблю порядок — сам помою посуду, сам уберу.

Сейчас я думаю о своей новой семье. Ту семью у меня отобрали. Дети мои, а их у меня нету. Мне нужен ребенок, желательно мальчик. С девочками маленькими сложно — успокоить чем-то, заинтересовать.

Есть такие люди, на которых никогда не обижаешься, даже если они тебе делают пакости. Не знаю, почему.

С тестем мы до сих пор в хороших отношениях. Он мне отец, я ему сын; общаемся, помогаем друг другу. Если мне кто-то в чем-то помог — я обязательно отплачу тем же.

Я не могу смотреть телевизор и сидеть, ничего не делая. Я стараюсь не подходить к компьютеру. Найти информацию можно, а чтобы торчать в соцсетях — такого нет.

Я читал то, что в школе принуждали. А добровольно — только техническую литературу.

Если кто-то из детей придет ко мне, я его встречу с распростертыми объятиями.

Меня жизнь здоровит. Мне себя не жаль, я тело без жалости использую. Носяру свернули у подъезда — нормально, я не обижаюсь. Насморка нет, меня и не беспокоит. Не перевариваю только кровь. А то достал бы осколок строительного патрона из ноги. Но он особо не мешает, магниты к ноге прилипают. Вот, смотри.

Записал Станислав Бенецкий