Истории|Правила жизни актеров

Правила жизни Пола Джаматти

Актер, 50 лет, Нью-Йорк
Когда-то я научился неплохо управляться со снайперской винтовкой, и надеюсь, рано или поздно мне пригодится это умение

кажется, я наконец привык давать интервью.

что такое характерный актер? Полагаю, это пузатый парень с лысиной и кривыми зубами.

был в моей жизни такой момент. Журналист спрашивает меня: «Вас не раздражает, что люди считают вас характерным актером?» — «Нет, — говорю. — Все в порядке». Через пару дней другой спрашивает: «Скажите, а вас не раздражает, что люди считают вас характерным актером?» — «Нет, — говорю. — Ничего такого». Проходит еще несколько дней, и кто-то снова спрашивает меня: «Послушайте, а вас не раздражает, что люди считают вас характерным актером?» — «Еще как, — говорю, — раздражает. И главным образом потому, что меня вечно об этом спрашивают».

если хотите, мы можем поговорить об актерском мастерстве, но помните, что мне просто нравится говорить об этом, а сказать на этот счет мне совершенно нечего.

меньше всего я хочу сыграть человека, совершающего героический поступок.

я был таким же подростком, как все. Я совершенно не понимал, куда иду, кроме того, что иду к могиле и рано или поздно окажусь в ней.

чужая половина пирога всегда слаще.

верите или нет, но в школе я занимался борьбой и даже подавал какие-то надежды. Но потом один парень здорово уделал меня, и я сразу потерял интерес к спорту.

я очень люблю бейсбол, но какое-то время назад болел за «Кливленд Индианс» (американский бейсбольный клуб. — Esquire). Почему? Был у них такой чувак — Джо Чарбонне, который мог открыть пивную бутылку глазом. Помните? Великий Джо Чарбонне и его глаз.

я заметил, что по какой-то причине плавание всегда притягивало самых удивительных, интересных и эксцентричных людей. Если прямо сейчас вам тоскливо, сходите в бассейн и поговорите с кем-нибудь.

человечеству просто необходимо избавиться от идеи подарков. Только задумайтесь: несколько раз в год каждый из нас вынужден, во-первых, получать идиотские подарки, а во-вторых, подыскивать очередной идиотский подарок для кого-то, зная, что именно скрывается за всеми этими «спасибо, это так мило».

я большой любитель теории заговоров. Ничто не доставляет мне такой радости, как история про фальсификацию высадки на Луну. Но самое интересное в теории заговора — это те, кто ее отстаивают, и доказательства, которые они собирают. Как же это невыразимо прекрасно: где-то существуют люди, уверенные, что высадки на Луну не было.

когда-то я научился неплохо управляться со снайперской винтовкой, и надеюсь, рано или поздно мне пригодится это умение.

однажды, когда я был в Восточном Орегоне, моя машина сломалась возле резервации не-персе (индейский народ, получивший известность благодаря умелому ведению войны за свою территорию. — Esquire). Там, в резервации, я провел пару дней, и увиденное меня потрясло. Это были самые добрые люди на земле, но я никогда еще не видел, чтобы столько пили. Никто там не мог найти работу, и время от времени, напившись, они дрались. Но все же я никогда не видел таких прекрасных людей. Вот вам моя история про резервации. Читателям Esquire это должно понравиться.

для зрителей поражение, в целом, интереснее, чем победа. Наверное потому, что оно гораздо ближе к тому, что они видят в жизни.

кино — это сплошные несоответствия. Круглый штекер, но квадратное отверстие. Круглое отверстие, квадратный штекер. Но как бы там ни было, я принимаю это.

я стал актером только потому, что посмотрел в детстве «Планету обезьян».

я бы хотел сыграть человека-волка (персонаж комиксов компании Marvel. — Esquire). Вся эта история про превращение человека в зверя кажется мне очень смешной.

есть такой дурацкий вопрос «Что вы делаете между работами?». Возможно, я уникален, но я не делаю ничего.

когда мы снимали «замерзшие души» (фильм 2009 года режиссера Софи Бартез, частично снятый в Санкт-Петербурге. — Esquire), меня поразил контраст. Перед поездкой в Россию все русские актеры говорили нам, чтобы мы готовились к худшему: адская клоака, полная позора, порока и бандитов. Я был готов закончить жизнь в багажнике ржавой машины, связанный колючей проволокой, но вместо этого вдруг увидел прекрасный город и прекрасных людей.

люди знают меня под именем «ну, такой парень, помнишь», и я не против. Но иногда мне все же кажется, что на улицах меня могли бы узнавать почаще.

нет ничего хуже, чем сыграть в плохой пьесе. Это по-настоящему ужасно, правда. Если ты сыграл в плохом кино, тебе легко спрятаться от позора — просто не ходи на премьеру. Но там, когда ты на сцене, все эти люди так и смотрят на тебя.

у меня были по-настоящему сложные роли. Однажды в театре я играл карлика, и на протяжении всей пьесы мне пришлось бегать на коленях, разбивая их в кровь.

почему-то на экране я кажусь ниже, чем есть на самом деле. Все думают, что во мне пять футов и четыре дюйма (1,62 метра. — Esquire), и вот журналисты приходят на какую-нибудь премьеру, жмут мне руку, мы обмениваемся парой бессмысленных фраз, а потом они пишут в своих журнальчиках, что Джаматти смахивает на карлика. Не понимаю, что с вашей журналистской братией происходит. Если бы я действительно был пять и четыре, поверьте, я бы спокойно жил с этим, но во мне пять и девять (1,75 метра. — Esquire). Видимо, людям просто очень хочется, чтобы я был пять и четыре.

я точно не брэд питт, но я и не собирался им быть.

я неплохой актер? Да, наверное. Но посмотрите на меня. Быть неплохим актером — это все, что остается такому, как я. С какой стороны ни посмотри, я неуклюжий и странный. Но я горжусь своим статусом омега-самца.

для меня нет большей чести, чем получить признание у сверстников.

я бы очень хотел сыграть какую-нибудь странную роль — влюбленного, немого или хотя бы серийного убийцу.

если бы я стал лампочкой, я вряд ли был бы самой яркой лампочкой на планете.

никогда не считал себя интересным человеком. Менталитет актера второго плана, знаете ли.

главное — не наливайте мне мерло.

editor
Записал Эрик Спитцнайджел / By Eric Spitznagel
Фотограф Марк Абрахэмс / Mark Abrahams / trunkarchive.com