Истории|Правила жизни актеров

Рон Джереми

Порноактер, 63 года, Нью-Йорк
Все-таки я ужасно старомоден

За последние 26 лет я снялся в 1750 фильмах. Приблизительно, конечно же.

Все-таки я ужасно старомоден. Мне нужно, чтобы была интрига, сюжетная линия. Здесь я иду исключительно от моего актерского образования. Кто-то говорит мне: «и что?» Черт! мне все-таки нужна схема, напряжение, какое-то движение сюжета. Я отношусь к старой школе, где люди хотят видеть легкую игру, или хотя бы поглаживания перед тем, как женщина обнажит свое тело. Давайте послушаем диалоги! Вникнем в характеры! Мне совершенно не нравится, когда происходит что-то вроде «вот ваш кофе... ешь меня!»

Юмор — это обязательная составляющая хорошего порно. Так мне кажется. Но мне постоянно говорят о том, чтобы я прекратил шутить после того, как начинается долбежка. Один порноделец сказал мне, мужчина не может одновременно смеяться и испытывать эрекцию. Что касается меня — это полная чушь. Но приходится соглашаться.

В нашем деле используются космические количества виагры. Но я не скажу о ней ничего хорошего. Знаю, это работает, но у парней возникают серьезные проблемы — голова кружится и искры сыплются из глаз. Я не использую ничего. Пока мне просто не нужно. А когда придет день моей слабости — тогда и посмотрим.

Однажды я переспал с 87-летней женщиной. Для меня это было как социальная благотворительность. Но вообще, я хотел доказать всему миру, что никто не может быть слишком старым, чтобы заниматься сексом. Для меня это было важно, ведь люди бросают заниматься сексом ближе к шестидесяти — и зачем? Эта женщина, ее звали Рози, поместила в газете объявление, где писала, что ищет любовника. Потом она изъявила желание сняться в порнофильме. Мне предложили огромные деньги за эту роль, поскольку все парни отказались наотрез. Я не взял денег. Могу только сказать, что секса там было немного, на минуту. Дело здесь было не в сексе. Самый удивительный момент в этом фильме, когда Рози вдруг говорит мне: «Знаешь, а ведь у мужчины моего возраста уже не бывает эрекции». Я сказал ей: «Рози, все мужчины твоего возраста умерли 10 лет назад». Жестоко? Нет. Когда мне будет 87 я бы очень хотел, чтобы какая-нибудь сорокалетняя женщина сделала меня.

Один критик сказал обо мне: когда вы смотрите на Рона, вы действительно наслаждаетесь отличным порно. Что ж, у меня нет никаких скелетов в шкафу, только порно. Я никогда не употреблял наркотики, не имел никаких опасных привязанностей, никогда никого не ударил. Такие дела: просто еврейский пацан из Квинса.

Жирный, короткий, грязный ублюдок. Что еще можно про меня сказать? Ничего!

Есть что-то, что вряд ли кому-то интересно знать обо мне — особенно сегодня. Например, вся моя семья так или иначе участвовала в войнах. Мой двоюродный брат погиб на войне. Его убили в бою, он получил орден Пурпурного Сердца и медаль «За отвагу». У меня был и другой брат, который специально принял христианство, чтобы стать лейтенантом. В те времена евреи не могли быть лейтенантами. Он погиб как герой и был похоронен под крестом. Потом, правда, мои родственники эксгумировали его тело, провели над ним иудейский обряд и перезахоронили его под шестиконечной звездой.

Однажды я записал рэп. Песня называлась «Бездельник в понедельник». Думаете, порноактеры не умеют читать рэп? Да моя песня была в Билборде 27 недель подряд!

Когда есть виагра, кому нужен Шекспир?

Все меняется. Раньше в порнобизнесе было не больше 20 ребят — Рэнди Вест, Питер Норт, я, еще парочка, и все. А сейчас вы видите новенького каждый месяц. Сегодня любой думает, что может сниматься в порно.

В свое время я написал большую работу о том, что думают люди, когда им хочется оттянуть момент семяизвержения. Полученные результаты оказались настолько шокирующими, что я бы даже не хотел о них говорить. Могу рассказать только о своем способе. Я не думаю о родственниках, бывших женах, газонокосилках, как это делают все, — нет. Я думаю о призраках. Я никогда не верил в них. Я не верил в умерших людей, которые могут следить за тобой и знают, о чем ты думаешь. Но иногда я думаю: черт, а если бы они существовали на самом деле и могли бы скакать туда-сюда через мою голову. От этого мне действительно становится страшно. А страх — это лучший способ сдерживать себя от того, чтобы кончить.

Некоторые мужчины, желая сдержать семяизвержение, думают о мужском анусе. Это самое опасное, что может быть. Потому что если вдруг кончишь, твоя жизнь изменится полностью. Это будет похлеще эксперимента академика Павлова.

Если вам нравится черника, морошка, земляника и крыжовник — вам понравится и то, что у меня в штанах. Ведь у меня там ягодицы!

Мне не нравится, когда люди, измеряя пенис, считают и яйца. Ненавижу это жульничество!

Я никогда не получал ранений на работе. А вот мой друг — получил. В далеком 1978-м он снимался с Самантой Фокс. Они делали сложный дубль — вид снизу. Действие разворачивалось у бассейна. В самый ответственный момент на него упало все осветительное оборудование. Разом лопнули десятки ламп. От одной из них у бедняги загорелись яйца. Если бы он не догадался оперативно упасть в бассейн, мы потеряли бы неплохого актера.

Никогда не стану сниматься в одной сцене с геями. Неприятно потом думать, что кто-то будет на тебя... мда.

В моей семье все как на подбор: адвокаты, учителя, дипломаты, церэушники, чиновники. У половины моей семьи есть звание магистра, у другой — доктора. Мать, которая умерла через год после того, как я снялся в первом фильме, сказала мне: «Рон, ты пляшешь под какой-то другой барабан».

Мне нравится, когда женщины кричат: «Да-а-а-а-а-ааа!»

Я все еще могу отсосать сам у себя. Не так, естественно, как раньше, — с тех пор, как я набрал вес. Я все больше хожу на фуршеты, чем в спортзал. Увы, как раньше я уже не могу. Но по-прежнему в состоянии поцеловать самый кончик.

Записал Гленн Эмерстоун
Фотограф Тимоти Гринфилд-Сандерс (Corbis Outline / RPG)