Истории|Молодой папа

Эпизод первый: сон и три папских желания

Esquire начинает посерийный разбор сериала Паоло Соррентино «Молодой папа». Автор — искусствовед, специалист по культурному достоянию Ватикана Слава Швец.

Серия первая, в которой мы знакомимся с Ленни Беллардо, только что избранным папой Пием XIII, и тут же узнаем, что новый папа не только самолюбивый циник, консерватор и заядлый курильщик, но еще и сирота, выросший в приюте. В этой же серии появляются практически все остальные герои.

Живой младенец ползет по горе неподвижных детских тел и превращается в папу Пия XIII, выбирающегося из-под этой горы. Как мгновенно захватить и удержать внимание зрителя? Давайте покажем ему нечто удивительное, жуткое, а главное — непонятное. Это визитная карточка Паоло Соррентино.

Так что же означает эта метафора? Можно вспомнить «Апофеоз войны» Верещагина, но это будет притянутое за уши сравнение. Можно пойти дальше и попытаться объяснить эту гору тел аллюзией на евангельский сюжет избиения младенцев — мол, молодой папа тоже единственный уцелевший. На самом же деле это одна из «отсроченных метафор» Соррентино. Визуальные подсказки к ее расшифровке начнут появляться с середины сезона, а смысл станет понятен к последней серии (в комментариях к ней мы обязательно все объясним).

Сну папы посвящено в общей сложности 12 минут (из 50 с лишним). И первое, что он видит, открывая глаза, — это перевернутое вниз головой распятье. Нет, это не сатанинские ритуалы, а прямая отсылка к истокам папства.

Апостол Петр, которого католическая церковь считает первым папой, был приговорен к смерти и распят головой вниз (он считал себя недостойным быть распятым на кресте так же, как Иисус). Произошло это в 65–68 годах н. э. на Ватиканском холме, где апостол и был похоронен. Рядом с его могилой возникло стихийное христианское кладбище, а через два века с лишним, когда христианство признали одной из государственных религий, на месте захоронения Петра построили первую базилику — так, чтобы алтарь находился над предполагаемой могилой апостола. К XV веку эта базилика обветшала настолько, что ее решили перестроить — теперь это всем известный собор Святого Петра. А в 1929 году католическая церковь подпишет Латеранские соглашения и превратится в отдельное государство — город Ватикан.

Ко всему этому и отсылает нас Соррентино — к распятому вниз головой первому из апостолов и первому папе римскому, над могилой которого возникло отдельное государство и сформировался один из самых могущественных институтов — Римско-католическая церковь. И наш герой, Ленни Беллардо, теперь во главе этой многовековой истории. Он наследник Петра и должен нести эту ответственность.

Детали у Соррентино никогда не случайны: например, функцию домашних тапочек у папы выполняют резиновые шлепанцы (действие все еще происходит во сне). Тут надо знать, что в Италии полы, как правило, сделаны из мрамора или плитки (и обычно они невыносимо холодные). Итальянцу даже не придет в голову носить резиновые шлепанцы, и эта маленькая странная деталь сообщает нам, что папа иностранец и что папа, возможно, своеволен и упрям.

Папа все еще спит и ему снится его первое выступление перед верующими. И это выступление — чудовищно, потому что Ленни перечисляет все то, что противоречит политике католической церкви, издавна боровшейся с разводами, абортами, эвтаназией, гей-браками, контрацептивами, искусственным оплодотворением и женщинами-священниками. «Мы забыли, как радоваться, — продолжает он. — Есть один путь, ведущий к радости, и имя ему — свобода«.Присутствующие кардиналы падают в обморок. Паства в недоумении.

Соррентино играет в психологическую игру — вся эта абсурдная сцена с проповедью нужна, чтобы сразу привлечь внимание к персонажу, обмануть ожидания и проверить зрителя: можете ли вы представить такого папу? Понравится ли он вам? Режиссер прямо говорит, что не стоит относиться серьезно ко всему, что произойдет дальше, ведь «игра — это единственный верный способ ощутить гармонию с жизнью». И щедро разбрасывает забавные детали: например, Ленни начинает свою речь со слов «Чао, Рим! Чао, мир!» — и в этом невольно слышится «Hello, world» (самая первая программа в любом учебнике программирования, которая показывает базовые возможности языка). Ну а рука папы во время выступления напоминает о «Сотворении Адама» Микеланджело.

1. Окно коридора 2. Проходные комнаты 3. Библиотека при папских покоях, где иногда проходят встречи с Советом кардиналов 4. Частная библиотека папы, где он принимает политиков-мирян (например, президента Италии) 5. Малая гостиная 6. Папский секретариат (2 секретаря) 7. Зал Петра и Павла, он же «тронный» — небольшой салон перед входом в библиотеку 8. Окно в кабинете папы, откуда он каждое воскресенье обращается к пастве с молитвой Ангела Господня (Angelus Domini). Традицию завел папа Пий XII в 1954 году после успешных трансляций по ватиканскому радио. 9. Спальня

Папские покои находятся в Апостольском дворце в Ватикане, вернее, в той его части, которая носит имя Сикста V. Если внимательно посмотреть на расположение комнат, то становится ясно, что это не работа на дому — это жизнь в офисе. Единственное частное пространство папы — спальня, из которой практически сразу попадаешь в секретариат. Судя по многочисленным фотографиям настоящих папских апартаментов Соррентино очень удачно и достоверно реконструировал их вид, разве что кроме папской душевой, которая получилась гораздо более вычурной, чем на самом деле. Но у папы Пия XIII и не могло быть другой.

За завтраком Ленни предлагают то, что обыкновенно едят в Италии по утрам: кофе, тосты, булочки, джем и фрукты. Никто не ждет подвоха, поэтому просьба Ленни принести вишневую колу ставит всех в тупик — ведь в Италии (и в Ватикане) ее просто не продают. Единственное место, где можно купить вишневую колу, — сеть магазинов Castroni, которая специализируется на редких продуктах питания из разных стран. Ближайший от Апостольского дворца магазин находится в 800 метрах, значит, папа будет ждать вишневую колу на завтрак минимум 10 минут, даже если за ней выехали на скутере. Сама эта просьба — одна из первых демонстраций власти.

Соррентино очень интересно решает проблему с невозможностью снимать в Ватикане. Например, базилика Святого Петра, площадь перед ней и Сикстинская капелла воссозданы почти с маниакальной точностью, а сады Ватикана — это лишь идея садов, мифическая идея Эдема, лоскутное одеяло, сшитое из разных парков и вилл. Одна из локаций — это римский Ботанический сад. Он открыт для посещений (билет стоит 8 евро). А на картах Google можно хоть сейчас прогуляться по нему совершенно бесплатно.

Из того, как Соррентино вводит этого персонажа, становится ясно, что он — режиссер совершенно гениальный. Во-первых, Войелло (Voiello) — это неаполитанская фамилия, а заодно и название одной из самых известных в Италии марок пасты.

Войелло исповедуется кое-как, не отрываясь от телефона, хвастается перед секретарем тем, что о нем написали уже восемнадцатую книгу, похотливо созерцает статуэтку Венеры Виллендорфской и вообще демонстрирует удивительное жизнелюбие. Три айфона, выложенные на папский стол, только дополняют портрет Войелло — он болеет за футбольную команду Неаполя, значит, он азартен. А еще скрытен и хитер — иначе зачем ему три мобильных телефона? Кроме того, он позер и сибарит, потому что все его телефоны — это айфоны последней (на момент сьемок) модели.

К концу первой серии Ленни уже вовсю показывает характер и перечисляет три своих главных желания — и все они непростые.

Желание первое: Ватикану надо увеличить мощность сигнала вещания.

Это жутковатое желание, потому что с ватиканским радио связана череда судебных расследований и скандалов. Неподалеку от городка Santa Maria di Galeria (что примерно в 30 км от Рима) находятся ватиканские угодья, на территории которых в 1957 году были установлены около 30 стометровых антенн (что позволяло вещать на Африку, Азию и Латинскую Америку). В 1998 году прокуратура Рима возбудила против «Радио Ватикана» уголовное дело с обвинениями по двум статьям: загрязнение окружающей среды и «множественное непредумышленное убийство» — в окрестностях радиовещательной станции участились случаи заболевания детской лейкемией.

В убийстве Ватикан так и не обвинили из-за слабой доказательной базы. А вот за превышение уровня электромагнитного загрязнения в три раза кардинал и руководитель радиостанции Роберто Туччи был приговорен к десяти дням тюрьмы, а пострадавшим была выплачена денежная компенсация.

Самые мощные вышки убрали только в 2012 году. А в декабре 2016, когда уже вышел сериал, «Радио Ватикана» отказалось еще от двух частот АМ, которые покрывали территорию от Сиены до Неаполя. Поэтому для всех, кто знает про скандал, желание папы звучит как «наплевать на людей, главное — пропаганда!»

Желание второе: папа хочет видеть все свои подарки.

Здесь звучит не просто голос маленького мальчишки-сироты, которому редко дарили подарки. И речь идет даже не о машинах и вертолетах, золотых дароносицах и канделябрах, а о произведениях искусства. В 2000-ые годы «Ватиканские Музеи» увеличили собственную экспозицию на пять-шесть лишних залов только потому, что решили показать все подарки предыдущим папам, среди которых нашлись четыре хороших Шагала, пара картин Дали, неплохой Френсис Бэкон, не говоря уже о поздних работах Матисса. Так что Ленни правильно жадничает.

Третье желание: верните тиару.

Ленни требует вернуть последнюю папскую тиару. Зачем? Ведь в Ватикане тиары водятся в изобилии, а некоторые лежат буквально в пятистах шагах от папского кабинета — в сокровищнице Ватикана. Но они ему не нужны, ему подавай последнюю. Почему? Потому что Ленни претендует не только на возврат церкви в консервативное русло, но еще и на полную власть: в символике папской тиары с ее тремя коронами заключена отсылка к былому могуществу католической церкви — это власть над небесами, землей и адом.

Последним коронованным папой был Павел VI в 1963 году, но он от тиары отказался, смиренно принеся ее на алтарь в соборе Святого Петра после Второго Ватиканского Собора, на котором Римско-католическая церковь признала свободу вероисповедания.

С тех пор никто из пап не пользовался тиарой, и она постепенно исчезла из обихода — последние два папы заменили тиару на митру в собственных гербах, отказавшись от короны даже на символическом уровне.


ТекстСлава Швец
Слава Швец