кажется, я наконец привык давать интервью.

что такое характерный актер? Полагаю, это пузатый парень с лысиной и кривыми зубами.

был в моей жизни такой момент. Журналист спрашивает меня: «Вас не раздражает, что люди считают вас характерным актером?» — «Нет, — говорю. — Все в порядке». Через пару дней другой спрашивает: «Скажите, а вас не раздражает, что люди считают вас характерным актером?» — «Нет, — говорю. — Ничего такого». Проходит еще несколько дней, и кто-то снова спрашивает меня: «Послушайте, а вас не раздражает, что люди считают вас характерным актером?» — «Еще как, — говорю, — раздражает. И главным образом потому, что меня вечно об этом спрашивают».

Правила жизни Сергея Бодрова младшего
Далее Правила жизни Сергея Бодрова младшего
Правила жизни Адама Драйвера
Далее Правила жизни Адама Драйвера

если хотите, мы можем поговорить об актерском мастерстве, но помните, что мне просто нравится говорить об этом, а сказать на этот счет мне совершенно нечего.

меньше всего я хочу сыграть человека, совершающего героический поступок.

я был таким же подростком, как все. Я совершенно не понимал, куда иду, кроме того, что иду к могиле и рано или поздно окажусь в ней.

чужая половина пирога всегда слаще.

верите или нет, но в школе я занимался борьбой и даже подавал какие-то надежды. Но потом один парень здорово уделал меня, и я сразу потерял интерес к спорту.

я очень люблю бейсбол, но какое-то время назад болел за «Кливленд Индианс» (американский бейсбольный клуб. — Esquire). Почему? Был у них такой чувак — Джо Чарбонне, который мог открыть пивную бутылку глазом. Помните? Великий Джо Чарбонне и его глаз.

я заметил, что по какой-то причине плавание всегда притягивало самых удивительных, интересных и эксцентричных людей. Если прямо сейчас вам тоскливо, сходите в бассейн и поговорите с кем-нибудь.

человечеству просто необходимо избавиться от идеи подарков. Только задумайтесь: несколько раз в год каждый из нас вынужден, во‑первых, получать идиотские подарки, а во-вторых, подыскивать очередной идиотский подарок для кого-то, зная, что именно скрывается за всеми этими «спасибо, это так мило».

я большой любитель теории заговоров. Ничто не доставляет мне такой радости, как история про фальсификацию высадки на Луну. Но самое интересное в теории заговора — это те, кто ее отстаивают, и доказательства, которые они собирают. Как же это невыразимо прекрасно: где-то существуют люди, уверенные, что высадки на Луну не было.

когда-то я научился неплохо управляться со снайперской винтовкой, и надеюсь, рано или поздно мне пригодится это умение.

однажды, когда я был в Восточном Орегоне, моя машина сломалась возле резервации не-персе (индейский народ, получивший известность благодаря умелому ведению войны за свою территорию. — Esquire). Там, в резервации, я провел пару дней, и увиденное меня потрясло. Это были самые добрые люди на земле, но я никогда еще не видел, чтобы столько пили. Никто там не мог найти работу, и время от времени, напившись, они дрались. Но все же я никогда не видел таких прекрасных людей. Вот вам моя история про резервации. Читателям Esquire это должно понравиться.

для зрителей поражение, в целом, интереснее, чем победа. Наверное потому, что оно гораздо ближе к тому, что они видят в жизни.

кино — это сплошные несоответствия. Круглый штекер, но квадратное отверстие. Круглое отверстие, квадратный штекер. Но как бы там ни было, я принимаю это.

я стал актером только потому, что посмотрел в детстве «Планету обезьян».

я бы хотел сыграть человека-волка (персонаж комиксов компании Marvel. — Esquire). Вся эта история про превращение человека в зверя кажется мне очень смешной.

есть такой дурацкий вопрос «Что вы делаете между работами?». Возможно, я уникален, но я не делаю ничего.

когда мы снимали «замерзшие души» (фильм 2009 года режиссера Софи Бартез, частично снятый в Санкт-Петербурге. — Esquire), меня поразил контраст. Перед поездкой в Россию все русские актеры говорили нам, чтобы мы готовились к худшему: адская клоака, полная позора, порока и бандитов. Я был готов закончить жизнь в багажнике ржавой машины, связанный колючей проволокой, но вместо этого вдруг увидел прекрасный город и прекрасных людей.

люди знают меня под именем «ну, такой парень, помнишь», и я не против. Но иногда мне все же кажется, что на улицах меня могли бы узнавать почаще.

нет ничего хуже, чем сыграть в плохой пьесе. Это по‑настоящему ужасно, правда. Если ты сыграл в плохом кино, тебе легко спрятаться от позора — просто не ходи на премьеру. Но там, когда ты на сцене, все эти люди так и смотрят на тебя.

у меня были по‑настоящему сложные роли. Однажды в театре я играл карлика, и на протяжении всей пьесы мне пришлось бегать на коленях, разбивая их в кровь.

почему-то на экране я кажусь ниже, чем есть на самом деле. Все думают, что во мне пять футов и четыре дюйма (1,62 метра. — Esquire), и вот журналисты приходят на какую-нибудь премьеру, жмут мне руку, мы обмениваемся парой бессмысленных фраз, а потом они пишут в своих журнальчиках, что Джаматти смахивает на карлика. Не понимаю, что с вашей журналистской братией происходит. Если бы я действительно был пять и четыре, поверьте, я бы спокойно жил с этим, но во мне пять и девять (1,75 метра. — Esquire). Видимо, людям просто очень хочется, чтобы я был пять и четыре.

я точно не брэд питт, но я и не собирался им быть.

я неплохой актер? Да, наверное. Но посмотрите на меня. Быть неплохим актером — это все, что остается такому, как я. С какой стороны ни посмотри, я неуклюжий и странный. Но я горжусь своим статусом омега-самца.

для меня нет большей чести, чем получить признание у сверстников.

я бы очень хотел сыграть какую-нибудь странную роль — влюбленного, немого или хотя бы серийного убийцу.

если бы я стал лампочкой, я вряд ли был бы самой яркой лампочкой на планете.

никогда не считал себя интересным человеком. Менталитет актера второго плана, знаете ли.

главное — не наливайте мне мерло.