Что такое Вселенная? Это большой театр. А театру нужна публика. Мы — публика. Жизнь на Земле создана затем, чтобы свидетельствовать и наслаждаться спектаклем. Вот зачем мы здесь. А если вам не нравится пьеса — выметайтесь к черту!

Если бы человек день и ночь думал о смерти, он стал бы Вуди Алленом.

В ближайшие годы мы вернемся на Луну. Мы полетим на Марс и обоснуемся там на ближайшие пару сотен лет. А потом, надо думать, полетим на Альфу Центавра.

У меня ушло десять лет на то, чтобы написать первый сносный рассказ.

Правила жизни Ирвина Уэлша
Далее Правила жизни Ирвина Уэлша
Правила жизни Айн Рэнд
Далее Правила жизни Айн Рэнд

Когда мы с Мэгги поженились 60 лет назад, у нас не было денег. На нашем банковском счету было 8 долларов. Первые два года у нас даже не было телефона. Мы снимали крошечную квартирку в Венисе, по соседству с бензозаправкой. Там на стене и висел мой первый телефон. Я выбегал к нему, брал трубку, а люди думали, что звонят мне домой. Не было даже телефона, что уж говорить о машине. Но знаете, что у нас было? Любовь.

Мы все — машины времени. Вот почему всю свою жизнь я нахожусь под очарованием стариков. Потому что я знаю: вот сейчас нажму его потайную кнопку и окажусь в 1900 году. Или на Гражданской войне… А в детстве я встречал ветеранов Гражданской войны!

Все девушки, с которыми я встречался в молодости, были библиотекарями.

В хорошем браке люди всегда учат друг друга. Вы учите друг друга науке жизни. Ежедневно соприкасаясь, лежа на одной подушке, вы влияете друг на друга помимо воли.

Нельзя писать умом — надо быть в письме, проживать жизнь над машинкой.

Не пытайтесь уследить за всеми фильмами с их взрывами и прочей банальностью. Следить надо за великими режиссерами. Вот недавно я пересмотрел «Лоуренса Аравийского» Дэвида Лина. Я душу бы заложил, чтобы только написать сценарий для этого режиссера.

Хороший кинорежиссер должен быть писателем. Он должен быть полон деталями.

Нельзя жить как ребенок, который ждет не дождется Рождества с подарками под елкой. Всю свою жизнь я просыпаюсь и говорю себе: «Я жду не дождусь именно этого дня».

Россия станет сверхмощной державой только благодаря тому, что люди научатся любить самих себя. В этом убеждает меня русская литература, русские фильмы.

Нужно постоянно быть в состоянии влюбленности во что-нибудь. В моем случае — в книги, в писательство.

Если чего-нибудь не любишь — не делай этого. И наоборот, если любишь, осилишь что угодно.

Я хожу на приемы в Голливуде, вижусь со знаменитыми режиссерами и продюсерами. И по возвращении спрашиваю у своего желудка: «Ну как?». И бывает, желудок отвечает: «Э-э-э-э». И если так, я больше туда ни ногой. Мой желудок знает, смотрю ли я в лицо лжеца или вора, а то и просто глупого человека.

Я не думаю о смерти, потому что я-то буду здесь всегда. Этот ящик с моими фильмами и полки с моими книгами убеждают, что сотня-другая лет у меня в запасе есть.

Смерть — это форма расплаты с космосом за чудесную роскошь побыть живым.

Про себя я знаю: я делал хорошую работу каждый день моей жизни, восемьдесят лет. Это чертовски здорово, правда?